Шекспир «Король Лир» – анализ. Пьеса Король Лир — художественный анализ. Шекспир Уильям Нравственная проблема фильма король лир

Введение

В трагедии «Король Лир» проблематика семейных отношений плотно объединена с проблематикой общественного и политического. В этих перечисленных соотношениях происходит одинаковая тема соприкосновения истинной человечности с безразличием, корыстью и тщеславием. Лир в начале пьесы - король средневекового типа, как Ричард II, оснащенный фантазией собственного всемогущества, безразличный к проблемам своего народа, который распоряжается страной, как своим личным имением, которое он может делить и раздаривать, как ему заблагорассудится. По его мнению, все окружающие, включая своих дочерей должны быть покорными, а не искренними или любящими. Его догматический и схоластический разум нуждается не в правдивом и непосредственном выражении чувств, а во внешних, условных знаках покорности. Этим пользуются две старшие дочери, лицемерно уверяют его в своей любви. Им противостоит Корделия, которая знает только один закон - закон правды и естественности. Но Лир не слышит голоса правды, за что он потерпел жестокое наказание. Его фантазии короля отца и человека развеваются. Но в момент своего жестокого крушения Лир «восстанавливается». Испытав сам необходимость своего «я», ему стали ясным многие вещи, которые раннее были ему недоступны, стал по-другому смотреть на свое властвование, жизнь, народ. Он задумался о «несчастных, нагих бедняков», «бездомных, с голодным брюхом, в дырявых лохмотьях», которые вынуждены, подобно ему, бороться с бурей в эту ужасную ночь (акт III, сцена 4). Ему стала понятной ужасная несправедливость созданного правления, которую он поддерживал. Крах Лира заключается в его падении и страданиях. Использование вышеперечисленных гипербол («…нагих бедняков» - на самом-то деле бедные люди абсолютно нагие не ходят) свидетельствует о существовании «анти-»: «- героя», «- жизни», «- настроения» и так далее.

Актуальность темы состоит в нескольких пунктах:

актуальна своей новизной, поскольку, конкретно шекспировская концепция антигероя в «Короле Лир» не рассматривалась настолько досконально;

актуальность заключается в специфике отображения антигероя, который выполняет авторскую функцию не только в качестве художественного трюка для создания определенного литературного стиля, но как психологический способ воздействия на читателя. Здесь же и философские суждения персонажа, что непосредственно является антигероем;

к актуальности относится также и сама шекспировская идея - воплощение антигероя в произведении так, как его способы создания образов - антигероев отличается от способов других авторов.

В качестве теоретической базы послужили работы таких литературных исследователей: Анкиста, Комаровой, Морозовой, Луковых, Пинского, Урновых и многих других известных авторов.

Цель исследования: доказать актуальность выбранной темы, а для этого были выдвинуты такие задачи:

объяснить понятие антигероя;

показать цель, роль и значение антигероя в художественном произведении;

определить место антигероя в трагедии «Король Лир».

Методы исследования:

аналитический, то есть, анализ проводился путем расчленения явлений или процессов на входящие элементы: признаки, свойства и тому подобное, а также изучение этих элементов;

в некоторых моментах (в теоретической части) при написании курсовой работы была использована аналогия. Такой метод исследования помогает определить значение и смысл нужного компонента при помощи сопоставлений. В данной ситуации речь идет об антигерое;

дедуктивный способ анализа позволяет обобщить и подытожить определенные высказывания, то есть, говоря простым языком: объединить набор понятий в единое логическое целое;

индуктивный метод исследования является обратным предыдущему, а именно: из общей концепции выбираются самые значимые факты;

классификация в данном курсовом проекте позволяет разложить «по полочкам» сведения согласно общих или различных признаков.

Все перечисленные способы исследования, как по отдельности, так и в совокупности, представляют собой самостоятельный анализ, где были использованы в качестве доказательств высказывания известных авторов (к авторским подтверждениям прилагаются ссылки).

Объект исследования: антигерой.

Предмет исследования: трагедия В. Шекспира «Король Лир».

Структурно курсовой проект состоит из: «Содержания» - 1 стр., «Введения» - 5 стр., двух глав «Глава 1 Понятие антигероя и его значение в художественном произведении» - 10 стр., «Глава 1 Роль и функции антигероя в пьесе В. Шекспира «Король Лир»» - 10 стр., «Вывода» - 2 стр., «Списка литературы» - 40 источников. Общий объем: 32 страницы.

В первой главе проводился теоретический анализ, где в широком значении рассматривалось понятие антигероя. Тут же было проанализирована суть использования антигероя в литературном произведении, а так же его влияние на читателя.

Первая глава является теоретической, поскольку, здесь изучаются термины и их использование в художественном тексте.

Вторая глава имеет исключительно практический характер так, как здесь выполнялся собственный анализ художественного текста, где в качестве вспомогательных средств выступали теоретические знания (приобретенные в первой главе) и само произведение «Король Лир». Тут антигерой был рассмотрен не только, как отдельное понятие, а как:

способ воплощения в одном персонаже нескольких отрицательных качеств;

антигерой, как тип, что входит в состав системы персонажей;

характер антигероя и его жизнь в произведении (совместимость с другими персонажами (героями - антигероями));

философский смысл шекспировского антигероя;

психологическое значение шекспировского антигероя;

концепция и технология создания антигероя в трагедии В. Шекспира «Король Лир», то есть: зачем он нужен вообще.

Выводы являются заключительной частью, где содержится обобщающая информация или итог проделанной работы.

В целом работа представляет собой вид теоретико-практического исследования и плюс ко всему сама может послужить в качестве информативного источника для студентов высших учебных заведений (по литературным предметам) и преподавателей.

Общий анализ представлен, как классификация, имеющую последовательность по признакам и принципам существования антигероя в художественном произведении, а именно в трагедии В. Шекспира «Король Лир». Характеристика исследования: в качестве подтверждений использовались цитаты из самого произведения «Король Лир» и научные высказывания литераторов, которые занимались вопросом антигероя и изучением шекспировского творчества. Кроме того, логично, что теоретически объяснить термин антигерой проще, чем обнаружить это же понятие в практическом смысле, поскольку, автор при написании художественного произведения терминологию не использует. Соответственно, выявление антигероя на практике заключается в анализе стилистической постановки предложений, а именно: стилистический выразительных средств (эпитет, метафора, гипербола или любая другая игра слов), что в свою очередь указывают (но не называет) на самого антигероя. В этой же ситуации не следует исключать такое понятие, как система персонажей так, как антигерой - это не отдельно существующая личность, а личность, живущая в социуме (в сценарии). Исходя из всего сказанного очевидно, почему в работе применены именно указанные методы исследования, цель и задачи.

1. Понятие антигероя и его значение в художественном произведении

трагедия шекспир антигерой пьеса

Антигерой - тип литературного героя, лишенный подлинных героических характеристик, но занимающий центральное место в произв. и выступающий в той или иной степени доверенным лицом автора; условно вычленяется в типологии литературных характеров 19-20 вв.

В обиходе современной критики понятие антигероя иногда прилагается к персонажу западной модернистской литературы - рядовому, обезличенному, «массовому» человеку, «каждому», который, в отличие от «маленького человека» классические прозы 19 в., оказывается не столько предметом авторского сострадания, сколько выразителем самочувствия писателя во враждебном ему мире, его потерянности и отчужденности. В неоавангардистской прозе и драматургии подобный персонаж из претерпевающего лица окончательно превращается в безымянную точку приложения иррациональных и абсурдных сил; на этой стадии происходит ликвидация литературного образа как такового, аналогично упразднению литературного произведения в «алитературе», «антидраме», «антиромане». В таком понимании антигерой, как фигура, не претендующая на исключительность, по существу, тождествен «негерою».

Между тем Ф.М. Достоевский, который ввел в литературу оборот самое слово «антигерой» («Записки из подполья», 1864), ставит это лицо в полемические отношения с образом положительного героя: «В романе надо героя, а тут нарочно собраны все черты для антигероя…» (Полн. собр. соч., в 30 тт., т. 5, 1973, с. 178). Двусоставное слово «анти-герой» здесь указывает одновременно на оппозицию нового персонажа цельному и показательному традиционному герою-протагонисту и на то, что пустующую вакансию героя как бы уже некому больше занять (ср. с двухакцентной формулой «герой нашего времени», где печальная ирония сочетается с констатацией злободневного факта).

«Подпольный» антигерой у Достоевского - субститут героя, его подмена в условиях буржуазно-позитивистской дегероизации жизни, сполна выявленных европейской действительностью 19 в.; речь идет о бессильном протесте потерявшей надличные ориентиры индивидуальности против диктата прописных истин и житейского автоматизма в прозаическом двухмерном мире, о споре «несчастного сознания» с сознанием «обыденным» (Гегель). Антигерой, этот романтик в отставке, завершает собой путь свободного от санкций, автономного сознания, неопробованной игры сил, начатый романтическим идеализмом. Он сигнализирует о глубокой трещине в традиционной духовной монолитности общества, об утрате общезначимых скреп, что собственно и расчищает плацдарм для художественного обнаружения нового, дезориентированного индивида. При этом этически полноценный герой вовсе не исчезает из литературы (особенно героя-правдоискателя русской классики), но антигерой - в лице «человека из подполья» и его наследников, - появившись на литературной сцене, отбрасывает на него тень проблематичности, и прежняя неразложимая бесспорность корнелевского или шиллеровского толка становится для протагониста едва ли возможной.

Вместе с подобным антигероем в литературу входит мир принципиально неблагообразного существования. Если главная категория поведения героя - подвиг, то для антигероя соответственная категория «антиповедения» - скандал; если суть героического настроения в самопреодолении, то суть «антигероического» в истерической самообороне; если «классический» герой воспитывался в поучительных странствиях, то антигерой нередко претерпевает своего рода «антипутешествия» по задворкам жизни, «на край ночи»; если трагедия героя приводит к катарсису, то драма антигероя истощается в атрагичной безысходности.

Антигерой занимает промежуточное положение лица, «утратившего веру, но тоскующего по святыне» (С.Л. Франк); безыдеальный вакуум мучительно притягивает его «усиленное сознание» (Достоевский) и обостренную чувствительность, провоцирует его на безудержную искренность, граничащую с шутовством. Бросая декларативный вызов обществу и законам равнодушной природы, делая тем самым заявку на героическое противостояние порядку вещей, он в то же время оказывается не способным к патетической акции прорыва и пытается оправдать свое банкротство посредством осмеяния идеала как такового. Изобличая самодовольство и ханжество «среды», антигерой выявляет неблагоприятную духовно-историческую ситуацию, а демонстрируя собственное неблагообразие, он свидетельствует о кризисе личности вообще.

Литературно-мировоззренческая родословная антигероя берет начало в сферах как «высокого», так и «низкого», как серьезного, так и «смешного», парадоксальная встреча которых как раз и характерна для карнавализованных художественных приемов, расшатывающих устойчивость обиходных истин. Одна линия идет от «Исповеди» Ж.Ж. Руссо, предромантизма де Сада, «предбайронизма» Б. Констана («Адольф»), Н.М. Карамзина в «Моей исповеди», романтич. гамлетизма и байронизма; другая - от мениппеи (см. т. 9), философско-идеологич. комедии («Мизантроп» и «Дон Жуан» Мольера), иронич. диалога в духе «Племянника Рамо» Д. Дидро. Непосредственно, предшественник антигероя в западной литературе - «наполеонический тип» провинциала и плебея (Растиньяк из «Человеческой комедии» О. Бальзака и Жюльен Сорель из «Красного и черного» Стендаля), в русской - «лишний человек», прежде всего лермонтовский Печорин, который, в отличие от бездействующего пушкинского Онегина, вырабатывает имморалистическую линию «антиповедения», скандализируя общество и дискредитируя его основы. Однако, разделяя с «лишним человеком» беспочвенность и чувство исключительности, антигерой свидетельствует о новом этапе утраты «корней» и утраты «формы»; его духовное сиротство дополняется социальной униженностью и неприглядностью (не аристократ, денди или независимый поместный дворянин, но канцелярский чиновник, домашний учитель, городской интеллигент не у дел, живущий за счет случайного дохода, а подчас и авантюрист, человек «дна»). В литературном отношении антигерой отличается от «лишнего человека» как диалогически открытое сознание - от сознания, опредмеченного авторским оценивающим словом и взглядом, как внутренний голос личности - от типизированного извне характера. Отсюда преобладающая в этих случаях форма исповеди, повествование от первого лица или сквозь призму одного центрального сознания (см. Образ рассказчика, т. 9) либо, что реже, изображение антигероя глазами смущенного, но преданного попутчика (Серенуса Цейтблома из «Доктора Фаустуса» Т. Манна). Оставляя антигероя свободным от детерминации средой (в отличие от того, как фиксирован ею Обломов или даже герои Тургенева), автор не перекрывает ему путей духовного самовыявления, независимо от своей оценки его поступков. Благодаря такой новой постановке антигероя получает возможность в своем запросе к жизни выйти за пределы собственной историко-бытовой ситуации в сферу извечных «проклятых вопросов» о смысле бытия, стать бескорыстным «идеологом», обращающимся к своей участи как к аргументу в споре. Упреждающая любой ответный упрек «диалектика» антигероя как бы рассчитана на то, чтобы шокированный его излияниями читатель, тем не менее, признал себя «не лучше». Безграничное самообнажение антигероя, то есть, одновременно расшатывает и спасает его репутацию. Отсюда, как правило, крайне растерянная и неоднозначная морально-идеологическая реакция читателей на литературные образы этого рода - от сочувственно покаянного отождествления себя с антигероя до отмежевывающегося негодования.

Антигерой, ввиду его принципиальной промежуточности, его моральной двусмысленности и нерешенности, - это своего рода герой перекрестка, где Гамлет встречается с Климом Самгиным («Жизнь Клима Самгина» М. Горького), Чайльд Гарольд с Передоновым («Мелкий бес» Ф. Сологуба), Дон Жуан с Саниным («Санин» М.П. Арцыбашева). Его неутомимое непостоянство между самобичеванием и цинизмом; между воодушевлением и апатией, между трагедией и фальшью, между самовластием и фатализмом являются разнообразием практически взаимоисключающих вариантов этого персонажа, не порывающих с «подпольным человеком» (как своим архетипом), при внутренней расколотости которого добро всегда бессильно, а сила разрушительна («Мне не дают… Я не могу быть… добрым!», - Достоевский Ф.М., там же, с. 175). Итак, в зависимости от степени единения писателя с персонажем и от авторского строя чувств антигерой может быть не лишен привлекательных черт: он может заимствовать совестливую жертвенность Феди Протасова («Живой труп» Л.Н. Толстого), мужество Базарова («Отцы и дети» И.С. Тургенева), нервическую уязвимость чеховского Иванова («Иванов»), независимость «рассерженных молодых людей» (герои Дж. Осборна, Дж. Уэйна и др.) или, напротив, опускаться до низменного капитулянтства персонажей «Тьмы» и «Бездны» Л. Андреева, цинические отчаяния автобиографического героя в «Путешествии на край ночи» Селина, до чувствительного безразличия Мерсо («Посторонний» А. Камю), надрывного садизма молодых героев Ф. Аррабаля («Великий церемониал» и др. пьесы), патологической самоизоляции персонажей Кобо Абэ. Король Лир самовлюбленный эгоист, для которого даже родные дети - эти покорные рабы («Король Лир» В. Шекспир). Однако во всех этих контрастных случаях антигерой наделен притягательностью загадочного изгоя, претерпевающего боль, что, в частности, ставит антигероя в непосильное ему положение «первого любовника» (характерный для литературы 19-20 вв. мотив испытания чувством). По сравнению с исходной расстановкой сил у Достоевского (где «подпольный человек» посрамлен через образ Лизы, Ипполит в «Идиоте» - присутствием князя Мышкина), антигерой за свою литературную историю все более превращается в средство идейной авторской исповеди и, перекочевывая из художественной прозы в философскую эссеистику, уже полностью отождествляется с авторским сознанием (например, обнажающееся и провоцирующее «Я» у позднего романтика С. Кьеркегора, у «переоценщика ценностей» Ф. Ницше, адвоката «подполья» Л. Шестова; также с американским памфлетистом «контркультуры» Н. Мейлером - «Белый негр» и др.). Девальвация антигероя при одновременном слиянии с ним автора характерна для западной литературы модернизма. Что касается шекспировской концепции антигероя в трагедии «Король Лир», то автор спускает своего антигероя до «нет» и призывает к жалости читателя, показывая, что антигерой не такой уж анти, то есть, не является абсолютно отрицательным персонажем.

В современной советской критике термин «антигероя» применяют также к некоторым персонажам литературы 60-70-х гг. (например, прозы А. Битова и Э. Ветемаа, драм А. Вампилова), конкретнее - к образам, для которых характерны моральная двойственность, колебание между идеалом и скепсисом и которые служат делу социально-этической самокритики.

Антигерой является понятием вневременным и интернациональным, а именно: своего рода, ценностным ориентиром (доминантой) в культуре, литературе.

Нет возможности дать точное определение такому термину, как антигерой, поскольку, у каждого автора свой принцип отождествления данного персонажа. Но антигерой является литературным тропом, который стал известным как отдельное понятие уже в 1714 году.

Далее «антигерой» растет, изменяя свою форму и сущность. Естественно, что характер антигероя меняется в соответствии с мировосприятием общества. Например, шекспировский антигерой - король Лир отличается от тургеневского Ипполита так, как сами произведения были написаны в разное время и в разных «цивилизациях».

Антигерой, как правило, играет либо главную, либо второстепенную роль, который обладает отрицательными не качествами не только лишь для того, что бы объяснить читателю, что такое «плохо», но и выделить не фоне антигероя положительного героя так, как «белое» лучше видно на фоне «черного». Но при этом нередко антигерой может вызвать симпатии у читателя, поскольку, даже «негодяи» имеют свои положительные стороны, допустим, антигерой - трус способен искренне влюбится; антигерой - деспот меняется через покаяние и так далее.

Литература длительное время являлась большой сагой о преодолении человеком негативных явлений или о формах его поражения в столкновении с действительностью, средой, людьми и с противоречиями собственной души. Вот почему противостоящие человеку силы изначально были чрезвычайно важны во всех своих смыслах.

Художественный текст без конфликта является скучным и неинтересным читателю, соответственно, без антигероя и герой - не герой. Отсутствие конфликтных, но поучительных ситуаций свойственно фольклору и сказкам, и то далеко не всем, даже у героя - Золушки были антигерои - мучители в лице злой мачехи и ее дочерей. В сказках финал обычно готовит читателя к благополучному финалу («Русалочка» Г.Х. Андерсон - одно из исключений), что говорит о предсказуемости завершения рассказа, что уже по своей сути принимается за банальную историю - сказку для детей.

Нередко антигерой идет на шаг впереди героя, то есть является более главным действующим лицом, чем положительный персонаж (например, король Лир - антигерой, играющий главную роль в пьесе «Король Лир»). Уже понятно, что антигерой - это «зло», а герой - «добро». Но понятия зла и добра со временем могут поменять свою тенденцию в силу социального развития так же, как и понятие красоты (на смену женщинам - барокко пришли французские стандарты).

Вывод: антигерой является системой принципов «зла», отталкиваясь от которой, более четко видна картина «добра». Таким образом, автор позволяет читателю на почве сравнения отличить «врага» от «друга».

Более современные писатели характеризуют отрицательного героя путем выявления его менталитета, особенностей психологии и картину ценностей. Но всегда есть исключения из правил. В данной ситуации исключением является принцип преображения, то есть, отрицательный персонаж плох не потому, что он от природы такой, а потому, что жизнь и обстоятельства сыграли с ним злую шутку. Относительно шекспировской концепции антигероя в «Короле Лире» следует сказать, что отрицательный персонаж под влиянием определенных причин меняет свою антинатуру и вызывает к себе жалость. В такой ситуации происходит конфликт противоречий характера, что оживляет самого персонажа.

Любое художественное произведение содержит в себе конфликт «добра» и «зла», где «добро» является истинным. То же самое следует сказать о значимости антигероя в произведении. Но смена характера антигероя в лучшую сторону в литературе рассматривается в качестве духовного подвига, и антигерой перевоплощается в героя, то есть, в личность, которая осознала свои ошибки и стала на путь истинный. А это говорит (не зависимо от событийной кульминации сюжета) о победе «добра» над «злом», что означает - герой победил антигероя, даже если эти два противоречивых понятия объединены в одном лице.

Раннее творчество знакомо с литературным антигероем, как с положительным персонажем, который выступал, как учитель-философ, проповедующий правильность жизни и объясняющий разницу между «добром» и «злом».

Поскольку, литература интересуется различными типами сознания, то возможен поэтапный переход от исключительно отрицательного лица к положительному. Многообразие типов и характеров действующих лиц как раз и создает ту «изюминку», которая делает художественно произведение интересным. В этом смысле следует выделить антигероя, который несет характер шута или персонажа, над которым смеются все, как действующие лица в сценарии, так и сам читатель. В данной ситуации антигероя нельзя назвать полностью отрицательным, поскольку, другая его сторона - положительная, но чаще всего не понятна окружающим. Социальное восприятие личности не всегда истинно характеризует персонажа. Как правило «добро» - это то, что положительно воспринимается большинством, а есть ли «добро» «добром» на самом деле? Зачастую нормальный человек, который воспринимается окружением, как «зло», в художественном произведении описывается, как личность «не от мира сего». Именно такие персонажи больше всего интересны читателю, которые сопровождаются ироническими, юмористическими высказываниями в сопровождении с серьезным отношением к жизни («Идиот» Ф.М. Достоевского).

Существует и другой тип антигероя, который является марионеткой злых обстоятельств; безвольной личностью или низким интеллектом. Чаще всего, такой персонаж стремится к «добру», но у него выходит обратное. Здесь идея писателя заключается в том, что добродетельная глупость намного хуже продуманного коварного поступка. Говоря простым языком - обезьяна с гранатой. В этом аспекте автор пытается показать, что глупый человек - это трагедия всего человечества. Но опять же глупый персонаж в наше время в качестве отрицательного героя свое отжил так, как в современном творчестве глупые и циничные люди являются главными героями и за них «болеет» читатель (сериалы: «Счастливы вместе», «Папины дочки»). То есть, со временем понятия «добра» и «зла» меняются местами, и то, что раньше считалось злым, в современном творчестве значится добрым. Уже нет тех героев, которые отдавали жизнь за отечество; нет женщин, которые предпочитали смерть насилию. Все это заменили персонажи, которые не считаются с общественным мнением и стремятся выжить любой ценой. И назвать кого-то из вышеупомянутых «злом» или «добром» нельзя так, как менталитет каждого человека определяет для себя эти термины в широком значении.

Здесь была представлена эволюция антигероя для того, что бы в следующей главе можно было с легкостью определить не просто антигероя, как отрицательного персонажа, а показать именно шекспировскую манеру создания антигероического образа в трагедии «Король Лир».

2. Роль и функции антигероя в пьесе В. Шекспира «Король Лир»

В трагедии «Короле Лир» проблематика семейных отношений тесно сплетена с проблематикой общественного и политического. В этих трех планах проходит одна и та же тема столкновения чистой человечности с бездушием, корыстью и честолюбием. Лир в начале трагедии - король средневекового типа, подобно Ричарду ІІ, упоенный иллюзией своего всемогущества, слепой к нуждам своего народа, который распоряжается страной, как своим личным имением, которое он может раздаривать кому угодно. От всех окружающих, даже от дочерей, он требует вместо искренности одной лишь слепой покорности. Пользуются две старшие дочери, лицемерно уверяют его в своей любви. Им противостоит Корделия, которая верит в один только закон - закон правды и естественности. Но Лир глухой к голосу правды, и за это он терпит жестокое наказание. Его иллюзии короля, отца и человека рассеиваются.

Однако в своем жестоком крушении Лир обновляется. Испытав сам нужду и лишения, он стал понимать многое из того, что раньше было ему недоступно, стал иначе смотреть на свою власть и жизнь.

Рядом с историей Лира и его дочерей разворачивается вторая сюжетная линия трагедии история Глостера и его двух сыновей. Подобно Гонерилье и Регане, Эдмунд также отверг все родственные и семейные связи, совершив еще хуже бедность из честолюбия и пользы. Этим параллелизмом Шекспир хочет показать, что случай в семье Лира - общий и типичный.

Во-первых, о построении «Короля Лира». Пьеса делится на две части, может быть, на три. В первой сцене первого акта появляются Глостер, Кент и Эдмунд, в минорном ключе, а затем Лир и три его дочери. Затем следует заговор Эдмунда против его отца, Глостера. В третьей сцене первого акта нам однажды на протяжении всей пьесы показывают ссору Лира с Гонерилья и Реганой. В третьем акте наступает кульминация: буря над вересковой пустошью, безумие Лира, ослепление Глостера, прибытие французской армии на помощь. Тут видна такая фраза «безумие Лира», что было рассмотрено в предыдущей главе, как концепция антигероя - шута, где глупая благодетель хуже продуманного коварного плана, то есть, глупый человек - враг всему человечеству. В четвертом акте царит относительное затишье: наблюдается соперничество Гонерильи и Реганы за обладание Эдмундом, встреча сумасшедшего Лира со слепым Глостер - чрезвычайно важный эпизод, - и сцену примирения между Корделией и уже не страстно безумным, но охватила детство Лиром. Погода теперь прекрасная, буря утихла. В пятом акте происходит битва, и действие достигает развязки: самоубийства одной дочери, убийства другой, гибели Корделии, смерти Лира. Каков же смысл шекспировского антигероя в произведении? Да, понятно, что Лир - отрицательный персонаж, и как уже было сказано в первой главе, смерть - это не всегда плохой конец. Лир осознал свою ошибку, а значит, путы антигероя разорваны, соответственно, «добро» одержало победу над «злом», невзирая на то, что расплатой за прошлые ошибки оказалась боль в связи с потерей близких. Смерть - это спасение так, как лучше умереть, чем всю жизнь оплакивать мертвых детей. Лир вызывает жалость со стороны читателя, что говорит о всеобщем прощении. Вывод: шекспировский антигерой способен к перевоплощению.

«Король Лир» - единственная из шекспировских трагедий, в которой побочный сюжет получил полное развитие; впервые мы наблюдали разработку побочного сюжета в «Генрихе IV» В «Генрихе IV» Фальстаф - полная противоположность принца Генри. Подобным образом в «Короле Лире» противопоставлены Глостер и Лир. В русле главного сюжета Лир обманывается относительно своих дочерей и изгоняет добрую дочь, в побочном сюжете - Глостер ошибается относительно собственных сыновей и изгоняет доброго сына. Лир ответственен за свои поступки, Глостер - в меньшей степени так, как он доверился чужим словам. Один отец сходит с ума, другого родителя ослепляют. Один отец встречает добрую дочь и узнает ее, другой - встречает и не узнает своего доброго сына. Две злые дочери уничтожают друг друга, хороший сын убивает злого сына. Лир находит дочь мертвой и сам умирает от горя, Глостер находит хорошего сына, который ухаживал за ним, и тоже умирает. В главном сюжете к катастрофе приводит безрассудная страсть, добра или зла. В побочном сюжете причиной краха становится ум, добрый или злой. Жестокость побочного сюжета призвана заполнить его относительную прозаичность. Лир более трагический, поскольку, он царит над своими чувствами, Глостер - мизерный, поскольку, пытается избежать страданий.

Лир, в первой сцене, делит свое королевство как именинный пирог. Это не исторический подход, но так порой может испытывать каждый из нас. Шекспир пытается что-то сделать для развития характеров, например, превращая Эдгара в Бедного Тома, но выглядит это несколько искусственно. Шекспир обращается с персонажами «Короля Лира» как с героями оперы. Общее для всех крупных оперных ролей свойство заключается в том, что каждая из них отражает страстный и умышленное состояние души; как возмещая отсутствие психологической глубины, композитор представляет нам непосредственное и одновременное отношение этих душевных состояний друг к другу. Ослепительная слава оперы - в ансамбле. Шут, Эдгар и безумный Лир образуют коронное трио в «Короле Лире». Ансамбль создает картину человеческой природы, хотя личность при этом приносится в жертву. Встреча Лира с Глостером во время бури нисколько не способствует развитию сюжета. Удивительно, что Лир вообще мог заблудиться. Шекспир хочет свести двух персонажей - жертву гордыни и жертву доверчивости. Мотивы выступления французской армии остаются неясными: очевидно только, что французы должны прибыть, чтобы Лир воссоединился с Корделией, ведь это самое важное. Малоубедительно и то, что Кента следует хранить инкогнито с Корделия, а Эдгару - с Глостером. Это необходимо только для придания большей силы сцене воссоединения Лира с Корделией. Узнавание Кента Лиром снизило бы драматизм встречи. К такому же результату - спада в напряжении - привело бы узнавание на сцене Эдгара Глостер. Когда Кент открывается, его имя уже ничего не значит для Лира. Шекспира теперь интересуют душевные состояния. Драматические эпизоды, которые в хрониках получили бы дальнейшее развитие - соперничество Гонерильи и Реганы за любовь Эдмунда, битва между англичанами и французами, - рассматриваются поверхностно. Они важны только для изображения состояний. Так, чем-то приходится жертвовать. Как ослепление Глостера, так и его самоубийство рискуют показаться смешными. Состояния страсти, как мы вскоре увидим, противопоставлены в пьесе бесстрастной бури.

Пьеса вращается вокруг различных значений слова «природа». Лир говорит:

Скажите, дочери: как мы любимы?

Чтобы щедрее доброта открылась

В ответ любви природной

Акт I, сцена 1.

Лир отправляет Кента в изгнание за то, что тот «волю нашу с мыслью разводил,/ Что не мирится с нашей природой» . Лир говорит французскому королю о Корделии как о «урода, кого природа / Сама стесняется» , а французский король отвечает: «Ужасной вина ее должна быть, / Природу оскорбить, раз ваше чувство / Исчезло навсегда» . Кент встречает у замка Глостера Освальда и бранится: ?? «Трусливая каналья, природа от тебя отрицать, портной тебя сделал» (Сцена ІІ). Корнуолл замечает, что Кент «с тех <… >, / Кого похвалишь раз за прямоту - / Они грубят и, вопреки природе, / распустят» (Сцена ІІ). Сначала Лир пытается простить поведение Корделии, заметив, что:

Когда больные, собой мы не располагаем,

И дух в плену у тела.

Акт II, сцена 4.

Регана заявляет Лир, что он старик: «Природа в вашем возрасте идет / К границы» (Акт ІІ, сцена 4). Лир, умоляя Регану проявить заботу, говорит, что она лучше Гонерильи понимает «Природы долг, обязанность детей» (I, 4). Позже Лир бросит Регане:

Нельзя судить, что нужно.

Жалкий нищий

Более нужного имеет что-нибудь.

Когда природу ограничить нужным,

Мы в скотов спустились бы.

Акт II, сцена 4.

Лир, соревнуясь в ярости с бурей, призывает «Валяев гром, / пузатые сплющить земной шар, разбить / Природы форму, семена разбросать, / плодятся неблагодарных» (Акт II, сцена 2). Кент, прося Лира войти в хижину, говорит: «Жестокость этой ночи слишком тяжело / Природе выносить» (Акт III, сцена 4). Изменив отца, Эдмунд говорит Корнуолл: «Тогда считать, что природа у меня уступила чувству долга» (Акт III, сцена 5). Лир спрашивает: «Есть ли в природе причины, которые делают сердца черствыми?» (Акт III, сцена 6). Герцог Аль - Банска говорит: Рассмотрим «Короля Лира» в контексте идеи Паскаля о том, что человеческое существо величественнее вселенной, ибо обладает разумом и волей. Чего желают персонажи пьесы? В чем контраст между их природой, положением в обществе и социальными функциями? Лир желает абсолютной власти и требует безграничной любви от других. Он - отец и король, и у него власть. Власти Лира возникает из его природы и королевского достоинства. Он по собственной воле расстается с престолом. Он все еще??король, наделенный природной властью, однако по социальному положению он превратился в подданного. Его выводят из терпения, и он отдается страстям, при этом королевский сан вступает в острое противоречие с телом немощного старика, захваченного бурей. Его королевство распалось. Теперь его природа - как у ребенка, а по своему общественному положению он становится отцом - дитятей Корделии. Две злые дочери сначала, быть может, и не чувствуют безграничного желания, а только стремятся избавиться от родительского гнета, но, получив свободу, они отдаются во власть бесконечного, маниакального желания творить свою волю, что толкает их на убийство и, наконец, приводит к гибели: в последнем акте Регана умирает от яда, а Гонерилья кончает с собой. По своей сути обe они - волчицы.

Корделия хочет любить свободно, без принуждения и, парадоксальным образом, она же определяет любовь как долг. Лир, проснувшись от безумия, говорит ей:

Не любите меня вы. Ваши сестры

Меня обидели, но без причины.

У вас причина есть.

Акт IV, сцена 7.

Ответ Корделии - «Нет, нет причин» (Акт IV, сцена 7). Сравнивая со словами Леоноры в «Фиделио Бетховена: «Nichts, nichts, mein Florestan» Корделия не стремится к власти, она хочет любить свободно.

Эдмунд в начале пьесы просто хочет быть Эдгаром. Удача развивает в нем тягу к власти и вводит в искушение зла - власти и зла как таковых. Его радует обман ради обмана. Он ранит себе руку, как пьяница в забавной бойне, обманывает Корнуолла, а затем становится опасен. Он играет с огнем, непонятно зачем стравив Гонерилью с Реганой, и призывает умертвить Лира и Корделия без видимых на то оснований. «Естественный» сын ведет себя неестественно и оказывается преступником, чей кинжал направлен против всех и каждого.

Глостер в начале пьесы хочет быть обычным человеком, всеми уважаемым пожилым придворным. Чрезмерная, безосновательная доверчивость к словам одного сына и лишний готовность обвинить Эдгара ставит его существования вне рамок обыденности. В действительности, к гибели его подводит то, что, пытаясь спасти Лира, он поступает как личность, а не как придворный в традиционном смысле. Он превращается в отверженного, в преследуемого слепого, у отца, что стал ребенком, и смерть его, проникнутая искренней, глубоко личной радостью, тоже чрезвычайная.

Герцогу Альбанскому хочется спокойной жизни, он не обладает естественной властью подобно Лиру и высокомерием Корнуолла. Взять в руки бразды правления заставляет его ужас происходящего. Корнуолл не меняется, он тот, кем хочет быть, и умирает он насильственной смертью преступника, верит только в силу. Эдгар желает надежности и прав законного сына. Он обречен стать изгоем. Когда его лишают опоры для нормального существования, он притворяется слабоумным, завтракать чувством вины отщепенцем. Благодаря этому его характер меняется, он начинает понимать смысл собственных слов, и до финала пьесы вырастает в личность. Кент не ищет новых путей, но остается кем был - честным и преданным слугой. В Освальда форуме личностного своеобразия, только инстинкт самосохранения. Он меняет окраску, как хамелеон, - он настоящий антипод Кента.

Шут, возможно, самый интересный из всех персонажей. Трудно сказать, есть ли у него страсти и естественный характер. У него есть талант, его призвание - шутовство и только. В чем его талант? В иронии, как защита от трагических переживаний. Шут и Эдгар родственные Гамлету и Терсита. Шут держится за голые факты и потому говорит не прекрасными стихами, а шутливыми стихами, прибегая к спасительной иронии. В отличие от честности Яго, лишь отражает чувства других людей, честность шута абсолютно независимая. Он изрекает простые истины и отделяет их от чувства, умаляя окружающий мир. В древнегреческой трагедии герой - обречен страдалец, а хор должен выражать уважение, благоговейный страх и жалость, а также принятие трагического пафоса. В шекспировской трагедии, где персонажи - жертва не года, а собственных страстей, роль хора в том, чтобы пробуждать чувство протеста, и эта роль умышленно апоэтична. В комедии шут бунтует против условностей. В трагедии шут восстает против неистовства личных пристрастий, постулируя трезвые, общие истины.

Именно потому речь идет о природе душевных состояний, а не о сложении характеров, особое значение приобретают маски. Эдгар, нелюбимый сын, выдает себя за равнодушного ко всему сумасшедшего, чтобы не погубить свою сыновнюю любовь. Здесь уже В. Шекспир по отношению к антигерою использует метод «маски», то есть, персонажу свойственно фальшивое злонамерение. Он становится хитрым и опытным, и делает вид, что узнал зло. И он, и Лир считают, что люди равны: Лир видит человечество одинаково слабым, Эдгар - одинаково злым. Эдгар в лице Бедного Тома отвечает на вопрос Лира «Кем ты был?»: Волокитой. В сердце и уме горд был, волосы завивал, в шляпе перчатки носил, с дамой сердца любо - принять отдавался и дела тьмы творил с ней. Что ни слово, то клялся и перед чистым небесным ликом клятвы нарушал. Засыпая, обдумывал, как порадовать похоть, просыпаясь - исполнял это. Вино любил крепко, Декабрь цепко, на женский пол злился сильнее турецкого султана; сердцем лживый, слухом легковерный, на руку кровавый; свинья по лени, лисица по вороватости, волк по прожорливости, пес по ярости, лев по жадности. Акт III, сцена 4.

Язык Эдгара, возможно, относится к Эдмунду, однако Эдгар начинает понимать, что этими словами он мог бы описать и себя. Он переодевается крестьянином и в таком наряде закалывает Освальда. Кент скрывает парадные одежды, чтобы Лир мог принять его верную службу.

Путаница и ошибки во взаимных оценках персонажей происходят в «Короле Лире» или в результате безумия, или как следствие умышленной страсти. Глостер и Лир заблуждаются относительно собственных детей, герцог Альбанский и Гонерилья - друг в друге, Корнуолл будто и не подозревает о существовании слуг, Освальд не замечает присутствия Эдгара в одежде крестьянина. Эдгар трогательно и неверно толкует причину ослепления своего отца: «Отец за грязное твое зачатье / Глазами поплатился» (Акт V, сцена 3), - говорит он Эдмунду. На самом же деле Глостер поплатился глазами из-за своего благородства. Ошибки безумия вносят сумятицу в воспоминания и суждения. Лир называет Глостера философом, а в сцене суда стул - своей дочерью. Наконец, он неправильно истолковывает слова Глостера во время их встречи в четвертом акте.

Теперь о буре, которую Шекспир не называет природой в «Короле Лире». Вопрос о сценичности «Лира» зависит от того, как будет представлена буря.

Понятно, почему при постановке большинства пьес нет необходимости в реалистических декорациях. Слов вполне достаточно, и дублировать их нет смысла. Однако рассмотрим бурю в «Короле Лире». После ухода Лира Глостер стоит перед своим замком, и Корнуолл обращается к нему: «Ворота закрыть! Какая ночь! / <…> Ну, идем от бури» (Акт II, сцена 4). Придворный рассказывает Кенту, что Лир:

В борьбе с разбушевавшейся стихией

Он просит ураган сдуть землю в море,

Чтобы волны хлынули из океана

И залили ее. Рвет седины.

Их на лету степной хватает ветер

И крутит их, а Лиру зря.

И в человеческом малом мире спорит

С дождем и ветром, что навстречу хлещут.

Акт III, сцена 1.

Сам Лир кричит бури: «Дуй, ветер, дуй! Пусть лопнут щеки! Дуй» и призывает ее «Природы форму, семена разбросать, / плодятся неблагодарных» (Акт III, сцена 2). Он вопит: «Пусть боги, / гремящими над нами в вышине,/ Врагов своих отыщут» (Акт III, сцена 2). Спустя недолгое время он, однако, проявляет жалость к «Несчастным и голым творениям, / гонимых строгой непогодой» (Акт III, сцена 4) и восклицает:

слишком мало

О вас старался я! Исцелись, роскошь,

Испытать то, что испытывают они,

И беднякам излишек свой??отдай,

Чтобы оправдать тем небо.

Акт ш, сцена 4.

А еще, несмотря на голого Эдгара, он говорит: Лучше бы лежать тебе в могиле, чем непокрытым встречать эту суровость непогоды. Что же, человек и такой, как он. Посмотрите на него хорошенько. Тебе шелкопряд не предоставил своей ткани, скот - покрышки, овца - волны, мускусная кошка - запаха. - Га! Мы трое все поддельные, ты - тварь, как есть; неприкрытый человек - не более, как бедное голое двуногое животное, как ты. Вон, вон! Все это взято в долг! Расстегни мне здесь. Сдирает с себя одежды.

Вывод

Актуальность темы доказана, а именно:

была выделена ее новизна, то есть, конкретно шекспировская концепция антигероя в «Короле Лир», которая ранее не рассматривалась настолько досконально;

выявлена специфика отображения антигероя, который выполняет авторскую функцию не только в качестве художественного трюка для создания определенного литературного стиля, но как психологический способ воздействия на читателя. Здесь же и философские суждения персонажа, что непосредственно является антигероем;

показана и исследована сама шекспировская идея - воплощение антигероя в произведении так, как его способы создания образов - антигероев отличается от способов других авторов.

Цель исследования достигнута путем выполненных задач:

объяснили понятие антигероя;

показали цель, роль и значение антигероя в художественном произведении;

определили место антигероя в трагедии «Король Лир».

Исследование было проведено самостоятельно, но во время работы мы использовали терминологию ученых в области теории литературы и других ученых. В написании курсового исследования был использован список информативных источников таких известных авторов, как Анкиста, Комаровой, Морозовой, Луковых, Пинского, Чарльза Диккенса, Л.Н. Толстого, Б. Рассела, Белинского, Ницше и многих других. Кроме того, были использованы энциклопедические данные. Чтобы доказать актуальность нашей работы, была поставлена??цель, которая и является основой нашего анализа. Итак, цель нашей работы - это выявление уникальности самой концепции антигероя в трагедии В. Шекспира «Король Лир», и понять ее смысл.

Что касается обощения по поводу всей проделанной работы, то, если внимательно присмотреться, можно заметить высокий социальный статус героев. Но об этом чуть позже. На протяжении всей пьесы проходит одна и та же тема столкновения чистой человечности с бездушием, корыстью и честолюбием. Этим параллелизмом Шекспир хочет показать, что случай в семье лира - общий и типичный. «Король Лир» - единственная из шекспировских трагедий, в которой побочный сюжет получил полное развитие.

В шекспировской трагедии, где персонажи - жертва не года, а собственных страстей, роль хора в том, чтобы пробуждать чувство протеста, и эта роль умышленно апоетична. В комедии шут бунтует против условностей. В трагедии шут восстает против неистовства личных пристрастий, постулируя трезвые, общие истины.

Исходя из всего сказанного, очевидно, что король Лир - не единственный персонаж, который является антигероем. Здесь же и Шут и лживые дочери. Получается, что шекспировская концепция гласит: «не зло побеждает добро, а зло перерождаемо в добро».

Список литературы

1.А.В. Ерохин, Эстетика веймарской классики, #"justify">2.А. Аникст. Шекспир, Серия ЖЗЛ. «Молодая гвардия», М., 1964.

.А. Митта. Кино между «Адом» и «Раем». #"justify">.Аникст. Сценическая история драматургии Шекспира, #"justify">.Аникст А.А. Шекспир. Ремесло драматурга. М.: Советский писатель, 1974. 607 с.

.Аристотель. Поэтика. #"justify">.Б. Рассел. Философия нового времени, #"justify">.Бахтин М.М., Искусство и ответственность, #"justify">.Белинский, «О Драмы и театры» - Москва: «Искусство», 1948

.В. Адмони «Стихия философской мысли у Шекспира», воспроизв. по изданию: Шекспировские чтения. 1976. - М., 1977, #"justify">.Великовский С., Грани «несчастного сознания» М., 1973;

.Вильям Шекспир. Король Лир, воспроизв. по изданию ББК 84.4 Англ., Ш41, Перевод Т.Л. Щепкиной - Куперник, Уильям Шекспир. Трагедии, СПб., «Лениздат», 1993, #"justify">.Вяч. Иванов. «Родное и вселенское», М.: Республика, 1994

.Г.М. Козинцев. CC в 5 т. Ленинград, «Искусство» Ленинградское отделение, 1982т 3 - «О комическом, есцентрическом и гротескном искусстве», стр. 71-180, «Наш современник Вильям Шекспир», стр181 -460; т 4 - «Пространство трагедии», стр. 6-265, «Записи по фільму «Король Лир», стр. 266-332, «Записи из рабочих тетрадей» т 5 - «Замыслы, недоказанности режиссерские задумки».

.Дубашинский И. Интерпретация творчества Шекспира в трудах Л.Е. Пинского // Вопр. лит. - М., 1993. - №5. - С. 347-355

.И.М. Тронский. История античной литературы. Л.: 1946, #"justify">.Иоанн Лествичник. Лествица. #"justify">.Л.Е. Пинский. Шекспир основные начала драматургии. М.: Издательство «Художественная литература», 1971

.Л.Н. Толстой. О Шекспире и о драме. CC в 22 т. М.: Художественная литература, 1983, т. 15, #"justify">.Лев Шестов. Достоевский и Ницше. #"justify">.Лион Фейхтвангер. Статьи. В кн.: «Лион Фейхтвангер. CC. Т. 12., М., «Художественная литература», 1968

.Морозов М.М. Вильям Шекспир // Избранные статьи и переводы. М.: ГИХЛ, 1954.

.Н.Н. Бахтин. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М.: Художественная Литератур, 1990, #"justify">.Назиров Р.Г., Об этич. проблематике повести «Записки из подполья», в кн.: Достоевский и его время, Л. 1971;

.Ницше, СC в 2-х т. т. 1 / Пер. с нем., пер. и прим. Р.В. Грищенкова. - СПб.: ООО «Издательство «Кристалл», 1998, «Рождение трагедии, или Елиннство и пессимизм»

.Роднянская И.В., Образ и роль, «Север» 1977, №12;

.C. Апт. Комментарии к переводу «Эсхил. Эвмениды». Устройство театра и строение трагедии, #"justify">.Т. Шабалина. Клоун. Энциклопедия «Кругосвет», #"justify">.Универсальная энциклопедия. #"justify">.Урнов М.В., Урнов Д.М. Шекспир. Герой и его время. М., 1964.

.Ч. Диккенс. Посмертные записки Пиквикского клуба. CC в 4-х т. М.-Л.: Детская литература, 1940, т. 1, гл. 31 стр. 484, #"justify">.Шекспировская мастерская. #"justify">.Шкунаева И.Д., Совр. франц. лит-ра (очерки), М., 1961;

Репетиторство

Нужна помощь по изучению какой-либы темы?

Наши специалисты проконсультируют или окажут репетиторские услуги по интересующей вас тематике.
Отправь заявку с указанием темы прямо сейчас, чтобы узнать о возможности получения консультации.

Сочинение на заданную тему…

КОРОЛЬ ЛИР.

Задание: анализ произведения.
Вопросы: 1.Является ли конфликт отцов и детей для Шекспира главным? (Проследить расстановку действующих лиц в последнем действии)
2.Центральная сцена – сцена бури. Какое значение имеет сцена бури для прояснения смысла? (3 значения) Что из этой сцены выносит Лир?
3.Лир прозревает. В чем состоит прозрение, в чем ошибка? Почему он назвал себя не королем, а просто человеком? Кто в первом акте называет себя просто человеком? (Кент, сц.4) Что Шекспир понимает под словом «человек»? (111, 1, 4)

Итак, анализ произведения.
«Анализ – (от греческого - разложение) – в самом общем значении процесс мысленного или фактического разложения целого на составные части… Метод познания… Важная часть в познавательном процессе…» (Философский словарь)
Разложение. Разъятие. Убийство.

Задача ясна. Займемся разложением «Короля Лира», а за ним и самого Шекспира, в соответствии с поставленными вопросами.
Сразу как-то незаметно исчезает пронзающая сердце боль «старого дурня восьмидесяти лет от роду», рвущего на себе седые космы и изрыгающего страшные проклятия под раскаты грома посреди голой степи, и выплывают Смыслы, Символы, Проблемы, Конфликты, Многомерность, Многозначность и т.д. Прерывается протянувшаяся было нить от одного живого сердца к другому; улетучивается какая-то тайна неразрешенная, неразгаданная таки за несколько веков движения вперед – по пути Прогресса, Развития, «Просвещения»… Просвещаемся, анализируем, исследуем… а Это опять ускользнуло куда-то вглубь – живое, неосознанное – и что-то там, в глубине – задевает, волнует, тревожит…
Что это?
Чтобы поймать ее, Тайну, через символы влезем в глубины Бессознательного, осветим их «Лучом сознания», Тайну вытащим, разгадаем, поймем…
И Тайной она быть перестанет.
Перестанет волновать и тревожить. Упорхнет Живая Душа из разъятого тела произведения, но не исчезнет бесстрастный Вечный Дух, владеющий смыслами, проносящий их сквозь Время, для которого уход-приход очередной Души – не событие, а естественный Поток, где нет отдельных капель: множество их – просто вода…

Да, противное слово – анализ.
Прекрасное средство, пропуская все через голову, закрывать сердца для простого принятия; вос-приятия той жизни, которую вложил в «произведение» его автор.

Но - попробуем.
По вопросам, как по пунктам. Разложим то, что возможно разложить, и посмотрим, что останется от несчастного Лира.

Является ли конфликт отцов и детей для Шекспира главным? (Проследить расстановку действующих лиц в последнем действии)
Здесь содержится три вопроса:
1. Является ли главным конфликт отцов и детей в разбираемом произведении.
2. Является ли конфликт отцов и детей в данном произведении главным для Шекспира.
3. Обращается особое внимание на расстановку действующих лиц в последнем действии, – т.е. предполагается, что это ключ к ответу на поставленный вопрос. Нужно увидеть этот ключ и попытаться им воспользоваться.

Мне хочется начать с вопроса о Шекспире.

Можно ли вообще говорить о том, что (в этом произведении или в другом) является главным для Шекспира?

Думается, размышления И.И.Соллертинского в работе «Гамлет Шекспира и европейский гамлетизм» по поводу трансформации образа Гамлета в зависимости от исторической ситуации и идеала эпохи вполне можно принять и в данном случае. «Единой, всегда тождественной трактовки Гамлета как сценического образа в европейском театре не было. Были Гамлеты-сентименталисты, Гамлеты-романтики, Гамлеты-байронисты, Гамлеты-идеалисты, Гамлеты-пессимисты, Гамлеты-невротики и т.д. Их чередования были, однако, последовательны, а не случайны, ибо в этом образе – каждый раз в новой его трактовке - отражались существенные черты эволюции культуры».

Но вот следующие строки из цитируемой работы: «Вывод третий и последний. Советские постановщики, обращаясь к Шекспировой трагедии, должны освоить подлинного Гамлета, а не последующий европейский миф о нем. Этот подлинный, незамутненный позднейшими интерпретациями Гамлет, которого создал гениальный английский драматург, является более жизненным и полнокровным, нежели бледные отражения его облика в философствующих умах комментаторов».
Звучит эффектно.

Но как определить критерий подлинности?
Как добраться до подлинного Гамлета, подлинного Лира, подлинного Шекспира?

Вжиться в эпоху?.. Наверное, это необходимо. Но это только одна из граней проблемы. Эпоха и личность творца, при всей их взаимосвязанности, взаимообусловленности – не одно и то же. Вопрос о природе, истоках творчества – это бездонная проблема. Что такое творческий процесс, как и откуда приходят образы, проходящие через века? И зачем они отправляются в свой путь?

Знал ли сам Шекспир, приступая к «Королю Лиру», - что для него главное в нем? И что знал он о главном, заканчивая работу?

Здесь хочется привести цитату из работы К.Г.Юнга «Психология и поэтическое творчество»: «Тайна творческого начала, так же как и проблема свободы воли, есть проблема трансцендентная…» «…выбор добра или зла, умышленно или неумышленно, следует из человеческой установки. Есть много таких пра-образов, которые в совокупности до тех пор не появляются в сновидениях отдельных людей и в произведениях искусства, пока не возбуждаются отклонением сознания от среднего пути иного народа. Но когда сознание соскользнуло в однобокую и потому ложную установку, эти «инстинкты» оживают и посылают свои образы в сновидения отдельных людей, в видения художников и провидцев, чтобы тем самым восстановить душевное равновесие… Так получает удовлетворение душевная потребность того или иного народа в творении поэта и поэтому творение означает для поэта поистине больше, чем личная судьба, - безразлично, знает ли это он сам или нет. Автор представляет собой в глубочайшем смысле инструмент и в силу этого подчинен своему творению, по каковой причине мы не должны также, в частности, ждать от него истолкования последнего. Он уже исполнил свою высшую задачу, сотворив образ. Истолкование он должен поручить другим и будущему. Великое произведение искусства подобно сновидению, которое при всей своей наглядности никогда не истолковывает себя само и никогда не имеет однозначного толкования…»

Я привела эти громоздкие цитаты для того, чтобы обозначить собственную позицию, которая во многом близка вышеизложенным.
Если же учесть еще и то, что я читаю не подлинник, а современный перевод Б.Пастернака, – т.е. вижу еще и через взгляд Пастернака…
То все ответы нужно будет начинать со слов: «Мне кажется… Я думаю…» - так как с уверенностью можно говорить только о собственном восприятии произведения.
Углубиться в обозначенную проблему здесь нет возможности, так как это уведет далеко от Шекспира и его «Короля…», к более общим проблемам. Здесь же остается сказать одно: что было главным для Шекспира, я могу только предполагать, угадывать… Но знать этого не дано.
Итак, исходя из всего сказанного, думаю, точнее будет поставить вопрос так: Что я увидела в «Короле Лире» В.Шекспира в переводе Б.Пастернака: является ли главным конфликт отцов и детей …? И прочие вопросы, – исходя из восприятия человека конца 20 века, несвободного от установок и ценностей своего времени и собственных представлений о главном и не главном, о важном и не важном…

А теперь о самой трагедии.

Мне кажется, конфликт отцов и детей является только «завязкой», «отправной точкой» для развития событий, которые, в конечном счете, открывают глаза Лиру на истинное положение вещей. Настоящая трагедия – в самом его прозрении.
Действительно, что же произошло?
Человек благополучно дожил до 80 лет, не сомневаясь в собственном величии, значимости своего слова для всех окружающих, любви дочерей. Наверное, до того у него не было причин сомневаться в том, что все это принадлежит ему, Лиру, как награда за его личные достоинства: человека, мудрого правителя, доброго и щедрого отца. С чувством удовлетворения собственным трудом, достойной жизнью он хочет уйти на покой, «на заслуженный отдых»:
«Ярмо забот мы с наших дряхлых плеч
Хотим переложить на молодые
И доплестись до гроба налегке». (1,1)

Не странно, что король хочет «уйти красиво», блеснуть своей щедростью – «в прямом согласье с вашею заслугой…» Странно, что он эти заслуги измеряет в соответствии с искусством публично выражать свою любовь, – когда за нее обещана солидная награда. Неужели он так слеп, что не знает своих дочерей, и нуждается в публичном признании? На кого рассчитан этот «спектакль»?
Нет, ему не нужен ответ. Он любит Корделию больше всех, и не сомневается в ее любви. Поэтому полной неожиданностью, ударом, становятся для него ее холодные слова. Он потрясен, опозорен, разгневан.

Нужна ли тут эта «прямота» Корделии, не то же ли самое позерство за этой безжалостной грубой «правдой», высказанной любимому отцу принародно?
Он не может поверить:
«- Ты говоришь от сердца?
- Да, милорд.
- Так молода и так черства душой?
- Так молода, милорд, и прямодушна».(1,1)

Корделия тоже горда собой - прямодушной, в отличие от лживых сестер. Боли потрясенного отца она не чувствует.
Совершенно естественна реакция Лира:
« Вот и бери ты эту прямоту
В приданое».
Реакция человека, оскорбленного в лучших чувствах, обманутых ожиданиях:
«-Я больше всех
Любил ее и думал дней остаток
Провесть у ней…
Пускай гордыня,
В которой чудится ей прямота,
Сама ей ищет мужа.»

Последовавшая ярость, отречение, град проклятий – это эмоциональный срыв.
Кент, очевидно хорошо знавший королевских дочерей, пытается охладить его, остановить, уберечь от ошибки.

Но Лир – король. Он не может изменить сказанному слову. «Низкий раб!.. Ты убеждал нас слову изменить, чего за нами раньше не водилось. Ты волю нашу с мыслью разлучал, что не мирится с нашею природой. Так вот тебе за это».

Лир вновь чувствует себя оскорбленным. Ему вторично доказывают, что он дурак. А он, должно быть, предвкушал триумф, думая об этом важном для него дне…

Он несчастен, потеряв в одночасье любимую дочь и верного друга, – и все еще слеп.

Регана и Гонерилья же делают свои выводы: « Видишь, как он взбалмошен. Как тебе нравится то, что произошло? Невольно призадумаешься. И это с сестрой, которую он всегда любил больше нас! …Он был сумасбродом в лучшие свои годы… Давай держаться сообща. Если власть отца останется в силе, его сегодняшнее отречение ничего не даст, кроме неприятностей…»

И, естественно, сестры делают все, чтобы обезвредить старого сумасброда.

Лир не думал жить у них, он надеялся на Корделию, – но путь к ней отрезан. Ему не остается ничего другого, кроме как ехать к старшим дочерям. Может, он и не очень доверял их многоречивой «любви», но, наверное, в почтении он был уверен – он отец, он их вырастил, он дал им все.

Но – былое почтение оказывалось не отцу, не человеку, а королю, в чьих руках было будущее наследниц. Расчетливые, рассудительные дочери вознаграждены за свое терпение и умение скрывать истинные чувства. Это уже не дочери, это – королевы. А Лир – просто своенравный и капризный по привычке старик, которого уже ничего не стоит «поставить на место».

Вот это самый страшный удар.

Он теряет Себя. Почва уходит из-под ног.
« -Скажите, кто я? Видно, я не Лир?
Не тот у Лира взгляд, не та походка?
Он видно, погружен в глубокий сон?
Он грезит? Наяву так не бывает.
Скажите, кто я? Кто мне объяснит?
-Тень Лира», - отвечает шут.

Что осталось от «любви» Гонерильи, видно из следующих ее слов:
« - Распорядитесь прекратить бесчинства,
Как должен стыд самим вам подсказать.
Вас просит та, кому не подобает
Просить и было б легче приказать».
- Провал возьми вас всех!
Бездушный выродок! Я впредь тебе
Не буду докучать своей особой!
Еще есть дочь у нас!» (1, 4)

Но очень скоро ему суждено узнать, что и этой дочери у него нет.

Лир потерял все, что казалось, было неотъемлемо от него на протяжении всей жизни, что он принимал за свою сущность.
Он потерял свою социальную роль. Оказывается, ей принадлежало все, что он имел…
« Шут - Отец в лохмотьях на детей
Наводит слепоту.
Богач отец всегда милей.
И на ином счету
Судьба продажна и низка
И презирает бедняка…
Лир - Меня задушит этот приступ боли!
Тоска моя, не мучь меня, охлынь!
Не подступай с такою силой к горлу!..(11, 4)
…Боги, если вам
Любезна старость, мило послушанье,
И сами вы не молоды, молю
Принять мое несчастье близко к сердцу!»

Но боги глухи. Лир должен испить чашу до дна.
У него уже нет сил на проклятья.
« - Дочка, не своди
Меня с ума. Я более не буду
Мешать тебе. Прощай, мое дитя.
Я больше никогда с тобой не встречусь…
…Я не браню тебя. Пускай в тебе
Когда-нибудь самой проснется совесть…
Я стрел не кличу на твое чело,
Юпитеру не воссылаю жалоб.
Исправься в меру сил…» (11, 4)

Дочери «перепинывают» отца, как мяч.
Бессильное отчаянье рвет душу поверженного короля.
« - Что неотложно нужно мне? Терпенье.
Вот в чем нужда. Терпенье нужно мне.
О боги, вот я здесь! Я стар и беден,
Согбен годами, горем и нуждой…
Не смейтесь больше надо мной. Вдохните
В меня высокий гнев. Я не хочу,
Чтоб средства женской обороны – слезы
Пятнали мне мужские щеки! Нет!
Я так вам отомщу, злодейки, ведьмы,
Что вздрогнет мир. Еще не знаю сам,
Чем отмщу, но это будет нечто,
Ужаснее всего, что видел свет.
Вам кажется, я плачу? Я не плачу.
Я вправе плакать, но на сто частей
Порвется сердце прежде, чем посмею
Я плакать. – Шут мой, я схожу с ума!
…
Глостер - …В короле бушует
Вся кровь от гнева…»

И, как в ответ бушующей крови, сердечной буре Лира надвигается гроза, – боги услышали его. Разрывается небо, молнии хлещут степь – чтоб не разорвалось от боли раненое сердце… Буря вышла наружу, объяла мир… Этот мир еще – Целое, где человек с ним един, где власть - от Бога, где связи еще не порвались…
В ответ на вопрос Кента: « кто здесь, кроме бури?», придворный отвечает:
«Человек, как буря неспокойный.
…сражается один
С неистовой стихией, заклиная,
Чтоб ветер сдунул землю в океан
Или обрушил океан на землю,
Чтоб мир переменился иль погиб.
Рвет волосы свои, и буйный ветер
Уносит их, хватая и крутя.
! Всем малым миром, скрытым в человеке,
Противится он ветру и дождю,
Которые сцепились в рукопашной.
В такую ночь, когда не выйдут вон
Медведица, и лев, и волк голодный,
Он мечется с открытой головой
И гибели самой бросает вызов…»(111,1)
Лир - …Вы, стрелы молний, быстрые как мысли,
Деревья расщепляющие, жгите
Мою седую голову! Ты, гром,
В лепешку сплюсни выпуклость вселенной
И в прах развей прообразы вещей
И семена людей неблагодарных!
…Вой, вихрь, вовсю! Жги, молния! Лей, ливень!
Вихрь, гром и ливень, вы не дочки мне,
Я вас не упрекаю в бессердечье.
Я царств вам не дарил, не звал детьми,
Ничем не обязал…
Я ваша жертва – бедный, старый, слабый.
Но я ошибся – вы не в стороне –
Нет, духи разрушенья, вы в союзе
С моими дочерьми и войском всем
Набросились на голову седую…»

Разве это семейные страсти?
Да, Лир по-прежнему говорит о дочерях – но уже вся вселенная втянута в сферу его чувств: боги, духи разрушения, все связи душ и времен. Это уже какой-то шаманский экстаз… Более того, кажется, уже голос Отца Всеобщего говорит устами Лира, упрекает в неблагодарности свое Творенье…

Но вот новое – человеческое:
« -Что, милый друг, с тобой? Озяб, бедняжка?
Озяб и я. Где, братец, твой шалаш?
Алхимия нужды преображает
Навес из веток в золотой шатер.
Мой бедный шут, средь собственного горя,
Мне также краем сердца жаль тебя».
И снова многозначен ответ шута:
« - У кого ума крупица,
Тот снесет и дождь, и град,
Он ненастья не боится,
Счастью и несчастью рад.
- Верно, дружок» - кротко ответствует Лир.

Где сумасбродный Король?
Уже и тени его нет в этих словах.

И далее, уже Кенту:
« -Какой ты странный!
Ты думаешь, промокнуть до костей
Такое горе? Но несчастье меркнет
Пред большею напастью…
…
Бездомные, нагие горемыки,
Где вы сейчас? Чем отразите вы
Удары этой лютой непогоды
В лохмотьях, с непокрытой головой
И тощим брюхом? Как я мало думал
Об этом прежде! Вот тебе урок,
Богач надменный! Стань на место бедных,
Почувствуй то, что чувствуют они,
И дай им часть от своего избытка
В знак высшей справедливости небес.» (111, 4)

Король волею судьбы поставлен на это место – место бедных. Он получил возможность на себе испытать их долю… Еще одно прозренье – откровение очищающее?

Нет, народ ему жаль, как и его бедного шута, только «краем сердца»… Сердце его переполняет собственное горе. Одна за другой его пронзают мысли о том, что есть человек?…
«… Неужели, вот это, собственно, и есть человек?..
На нем все свое, ничего чужого. Ни шелка…
Все мы поддельные, а он настоящий.
Неприкрашенный человек и есть именно это
Бедное, голое двуногое животное, больше ничего…
Долой, долой с себя все лишнее!»

Что есть человек?
«… Что есть причина грома?
… тогда
Увидел я их истинную сущность…»

О народе ли эти мысли?
На грани потери рассудка (!) Лир выходит на вечные философские вопросы.

Какой же конфликт здесь является главным?
В этом клубке переплетено множество нитей.

Да, это и трагедия личности, и семейная…
Но эта личность – король. В выяснение семейных отношений втянуты 2 королевства. Благородная Корделия подняла на Британию французское войско – для спасения отца.
«Я выступила не из жажды славы,
Но из любви, Лишь из одной любви,
Чтоб за отца вступиться». (11У,4)

Схватка кровопролитна.
Здесь речь не о том, кто победил, – а о том самом «народе», незащищенность которого почувствовал Лир в бурю.
Поссорились отец с дочками, столкнулись царственные самолюбия, – и семейные распри втягивают в свою орбиту три войска, два королевства. Сколько ни в чем не повинных людей оторвано от семьи, от земли, от детей и лишено жизни? О том, что войско достойной Корделии состояло из людей, как и противостоящее, никто и не вспоминает, в том числе и прозревший Лир.
Встреча с любимой дочерью, вместе с которой ему и в тюрьме видится рай – вот что наполняет его.
«Я на колени встану пред тобой,
Моля прощенья. Так вдвоем и будем
Жить, радоваться, песни распевать,
И сказки сказывать, и любоваться
Порханьем пестрокрылых мотыльков…
…Мы в каменной тюрьме переживем
Все лжеученья, всех великих мира,
Все смены их, прилив их и отлив…» (У,3)
«…Не будь со мной строга.
Прости, забудь. Я стар и безрассуден…» (1У,7)

Не вспоминает Лир и о старших дочерях, которые, оказывается, способны на любовь – ради нее они готовы и на убийство, и на отказ от жизни. Пусть эта любовь считается низкой, – но ради блуда не отдают жизнь…Что мы можем знать о душевных движениях Реганы и Гонерильи? Мы знаем только, что они не любили отца… Да, они обошлись с ним подло…Но и отец не только не пожалел о потере своих «заблудших овец», но даже и не вспомнил о них:
«Кент - Все ж остальное – ужас, мрак, печаль.
Две ваших старших дочери в порыве
Отчаянья покончили с собой.
Лир - Да, кажется…» (У, 3)

Казалось бы, умудренный таким страшным испытанием, король мог бы изменить жизнь страны и народа… Но во власти он видел «пользование выгодами, доход с земель и воинскую силу…» (1,1), а не ответственность за судьбы подданных – они для него «личное имущество», не более.
Герцог Албанский считает, что:
« … можно будет облегчить
Великого страдальца злую участь. Нашу власть
Передадим ему до самой смерти».

Но ему уже не нужна власть.
Он умирает.
Отправляется за вновь обретенной и тут же снова потерянной дочерью…

Что было бы, ответь Корделия по-другому?
Скажи правду, – но в другой форме, помягче, а еще лучше бы без свидетелей… Объясни истинный смысл своих слов…?
Король исполнил бы свое первоначальное намерение, дожил бы счастливо остаток лет под крылышком заботливой Корделии…
Жив бы остался Глостер, обе старших дочери с их мужьями, множество британских и французских солдат…
И не было бы гениального произведения Шекспира.

А может, вся трагедия и заключается в том, что не знает человек, чем обернется его слово, даже просто интонация порой…?

Конечно, я не раскрыла всей глубины произведения, попытавшись проследить только линию Лира.
Оно многозначно, многопланово…Как бы ни менялись трактовки великого образа, проходя через века, несомненно одно, – чтобы каждое время имело возможность подчеркнуть ту или иную грань, найти, «узнать» в нем свой идеал – все эти грани в нем должны быть изначально, т.е. это какой-то универсальный, бездонный образ, важный Символ… Наверное, только такой и способен двигаться сквозь Вечность. Открываясь каждый раз по-новому, он говорит нам что-то важное не только о своем времени, но и о нас; фиксирует перемены, рост Духа Человеческого…
И так ли уж важна в таком случае точная «реставрация» первоначального облика?
Его подлинность – в его продолжающейся Жизни.

Место действия трагедии – Британия, время действия – девятый век нашей эры. Сюжет построен на истории британского короля Лира, склонного разделить собственное королевство между тремя дочерьми. Для того чтобы определить, кому какая часть достанется, он просит их сказать, насколько сильна их любовь к отцу. Старшие дочери пользуются предоставленным шансом, а младшая отказывается идти на . В порыве гнева отец выгоняет из королевства дочь и графа Кента, который пытался за нее заступиться.

Однако со временем король понимает, что любовь старших дочерей была только расчетливой, а напряжение между ними усугубляет политическую ситуацию в королевстве.

Также вплетен дополнительный сюжет – граф Глостер и его сын Эдмунд. Последний оговорил законного сына графа, которому с трудом удалось избежать расправы.

Старшие дочери выгоняют Лира, он уходит в степь. К нему присоединяются Глостер, Кент и Эдгар. Дочери охотятся за королем. Младшая дочь, узнав обо всем, ведет французские войска. Надвигается битва. Итого их берут в плен. Эдмунд, подкупив офицеров, хочет, чтобы они пленных. Однако герцог Альбанский выводит на чистую воду Эдмунда, открывает его злодеяния, но Эдгар в поединке все же убивает брата. Перед смертью Эдмунд хочет сделать одно доброе дело – сорвать план по убийству пленных. Но не успевает. В итоге, Корделия задушена, обе ее сестры также умирают. Лир умирает от горя. Граф Кент тоже хотел погибнуть, однако герцог его укрепляет во всех правах и оставляет около трона.

История создания трагедии Шекспира «Король Лир»

Сказание о короле Лире и его трех дочерях считается легендарнейшим преданием Британии. Первая литературная обработка данного сказания была сделана латинским летописцем Монмутским. На языке ее заимствовал Лайамон в поэме «Брут».

В Палате книготорговцев в мае 1605 года была сделана запись о публикации под названием «Трагическая история короля Лира». Затем в 1606 году вышла история У. Шекспира. Полагают, что эта была одна и та же пьеса. Впервые в театре Роза она шла в 1594 году. Однако имя автора дошекспировской трагедии до сих пор неизвестно. Текст пьес сохранился, что дает возможность их сравнить. Текст шекспировской пьесы имеется так же в двух вариантах, оба дотированы 1608 годом. Однако одно из издания исследователи приняли за незаконное, якобы издатель ее напечатал аж в 1619 году, но поставил на нем более раннюю дату.

В «Короле Лире» проблематика семейных отношений тесно сплетена с проблематикой общественной и политической. В этих трех планах проходит одна и та же тема столкновения чистой человечности с бездушием, корыстью и честолюбием. Лир в начале трагедии -король средневекового типа, подобно Ричарду II, упоенный иллюзией своего всемогущества, слепой к нуждам своего народа, распоряжающийся страной, как своим личным поместьем, которое он может делить и раздаривать, как ему вздумается. От всех окружающих, даже от дочерей, он требует вместо искренности одной лишь слепой покорности. Его догматический и схоластический ум требует не правдивого и непосредственного выражения чувств, а внешних, условных знаков покорности. Этим пользуютс две старшие дочери, лицемерно уверяющие его в своей любви. Им противостоят Корделия, знающая лишь один закон - закон правды и естественности Но Лир глухк голосу правды, и за это он терпит жестокое наказание. Его иллюзии короле отца и человека рассеиваются. Однако в своем жестоком крушении Лир обновляется. Испытав сам нужду я лишения, он стал понимать многое из того, что раньше было ему недоступно стал иначе смотреть на свою власть, жизнь, человечество. Он задумался о «несчастных, нагих бедняках», «бесприютных, с голодным брюхом, в дырявом рубище», которые вынуждены, подобно ему, бороться с бурей в эту ужасную ночь (акт III, сцена 4). Ему стала ясна чудовищная несправедливость того строя, который он поддерживал. В этом перерождении Лира - весь смысл его падения и страданий.

Рядом с историей Лира и его дочерей развертывается вторая сюжетная линия трагедии -история Глостера и двух его сыновей. Подобно Гонерилье и Регане, Эдмунд также отверг все родственные и семейные связи, совершив еще худшие злодеяния из честолюбия и корысти. Этим параллелизмом Шекспир хочет показать, что случай в семье Лира не единичный, а общий, типичный для «духа времени», когда, по словам Глостера, «любовь охладевает, дружба гибнет, браги восстают один на другого, в городах и деревнях - раздоры, во дворцах - измены, и узы расторгаются между детьми и родителями». Это распадение феодальных связей, характерное для эпохи первоначального накопления. Отмирающий мир феодализма и нарождающийся мир капитализма гуртрге"»" противостоят в згой трагедии правде и человечности.

28. Своеобразие трагедий у.Шекспира. Анализ «Макбета».

Шекспир отказывается от идеализации человека. Человек противоречив. Нет положительных героев (кроме Карделии). Время не терпит лучших (козни низких людей раскрывают в хороших героях противоречия). Человек в безумном мире (человек в разуме – безумные поступки; человек безумный – прозрение). Стиль маньеризм – кричащие контрасты, противоречия, не находящие разрешения. Каждый из героев обладает богатой натурой. Герои трагедий Шекспира – необыкновенные люди, наделенные титаническими душевными силами. Они могут заблуждаться, совершать ошибки, но они всегда вызывают интерес. В них есть такие человеческие качества, которые не могут не привлечь внимания.Шекспир пытается не выносить каких-то нравственных оценок – Шекспир призывает нас приблизится к пониманию человеческой природы.В большинстве трагедий написанных в зрелые годы жизни зло торжествует. Внешне оно может терпеть поражение. Человек далек от совершенства. Взор всегда на людей значительных, интересных, энергичных, волевых. Шекспировское понимание человека: человек, личность, во всем его многообразии.Макбет понимает различия между добром и злом. Он сознает, что совершая убийство, он преступает нравственные законы, в которые верит. Совершив убийство, Макбет навсегда теряет покой: он перестает верить другим, им овладевают подозрения. Он добился власти, но лишил себя возможности насладиться ею.Трагедия Макбета в том, что он, некогда прекрасный и благородный человек, подлинный герой по своим личным качествам, подпал под влияние дурной страсти и властолюбие толкнуло его на множество коварных преступлений. Но Макбет не сражается до конца, не сдается, даже когда все против него, ибо в нем до конца живет душа героя, хотя и запятнанная его кровавыми преступлениями. Макбет – талантливый полководец, волевой и несгибаемый человек, бесстрашный в бою, жестокий и одновременно душевно тонкий во всем, что касается его самого. У.Шекспир создает трагедию «Макбет», главным героем которой становится подобная личность. Трагедия была написана в 1606 году. «Макбет» - самая короткая из трагедий У.Шекспира – в ней всего 1993 строки. Ее сюжет заимствован из «Истории Британии». Но ее краткость нисколько не отразилась на художественных и композиционных достоинствах трагедии. В этом произведении автор поднимает вопрос о губительном влиянии единоличной власти и в особенности - борьбы за власть, которая превращает храброго Макбета, доблестного и прославленного героя, в ненавистного всем злодея. Еще сильнее звучит в этой трагедии У.Шекспира его постоянная тема – тема справедливого возмездия. Справедливое возмездие обрушивается на преступников и злодеев, - обязательный закон шекспировской драмы, своеобразное проявление его оптимизма. Его лучшие герои погибают часто, но злодеи и преступники погибают всегда. В «Макбете» этот закон проявляется особенно ярко. У.Шекспир во всех своих произведениях уделяет особое внимание анализу и человека и общества – в отдельности, и в их непосредственном взаимодействии.Конфликтом является в Макбете то, что в нем боролись 2 мировоззрения.с одной стороны человек служит себе,но с другой он и член общества,служащий ему.

«Король Лир».

В «Короле Лире» проблематика семейных отношений тесно сплетена с проблематикой общественной и политической. В этих трех планах проходит одна и та же тема столкновения чистой человечности с бездушием, корыстью и честолюбием. Лир в начале трагедии – король средневекового типа, подобно Ричарду II, упоенный иллюзией своего могущества, слепой к нуждам своего народа, распоряжающийся страной, как своим личным поместьем, которое он может делить и раздаривать, как ему вздумается. От всех окружающих, даже от дочерей, он требует вместо искренности одной лишь слепой покорности. Его догматический и схоластический ум требует не правдивого и непосредственного выражения чувств, а внешних, условных знаков покорности. Этим пользуются две старшие дочери, лицемерно уверяющие его в своей любви. Им противостоит Корделия, знающая лишь один закон – закон правды и естественности. Но Лир глух к голосу правды, и за это он терпит жестокое наказание. Его иллюзии короля, отца и человека рассеиваются.

Однако в своем жестоком крушении Лир обновляется. Испытав сам нужду и лишения, он стал понимать многое их того, что раньше было ему недоступно, стал иначе смотреть на свою власть, жизнь, человечество. Он задумался о «несчастных, нагих бедняках», «бесприютных, с голодным брюхом, в дырявом рубище», которые вынуждены, подобно ему, бороться с бурей в эту ужасную ночь. Ему стала ясна чудовищная несправедливость того строя, который он поддерживал. В этом перерождении Лира – весь смысл его падения и страданий.

Рядом с историей Лира и его дочерей развертывается вторая сюжетная линия трагедии – история Глостера и двух его сыновей. Эдмунд также отверг все родственные и семейные связи, совершив еще худшие злодеяния из честолюбия и корысти. Этим параллелизмом Шекспир хочет показать, что случай в семье Лира не единичный, а общий, типичный для «духа времени», когда, по словам Глостера, «любовь охладевает, дружба гибнет, братья восстают один на другого, в городах и деревнях – раздоры, во дворцах – измены, и узы расторгаются между детьми и родителями». Это распадение феодальных связей, характерное для эпохи первоначального накопления. Отмирающий мир феодализма и нарождающийся мир капитализма одинаково противостоят в этой трагедии правде и человечности.

«Макбет».

В «Макбете» , как и в «Ричарде III» , изображена узурпация престола, причем узурпатор своими кровавыми действиями сам открывает дорогу силам, которые должны его погубить. Таков смысл слов Макбета, когда, еще полный колебаний, он взвешивает последствия задуманного им убийства короля:

Но суд нас ждет и здесь: лишь только дан

Урок кровавый, тотчас же обратно

Он падает на голову того,

Кто это совершил. И правосудье

Рукой бесстрашной чашу с нашим ядом

Подносит к нашим же губам.

Речь идет не о «будущей» жизни и «небесном» правосудии, а о земном, реальном возмездии. Вечный страх восстания заставляет Макбета совершать все новые и новые преступления, ибо он так далеко «зашел в кровь», что уже не в силах остановиться, - пока, наконец, против него не ополчается вся страна и даже сама природа («Бинамский лес», двинувшийся, согласно по предсказанию, на Макбета).

Центр тяжести трагедии – в анализе душевных переживаний Макбета, образ которого по этой причине совершенно заслоняет все остальные фигуры пьесы, за исключением образа его роковой помощницы – жены. В начале пьесы Макбет – смелый и благородный воин, верно служащий королю. Но в глубине его души таится зародыш честолюбия. Постепенно под влиянием обстоятельств, волнующих впечатлений и увещеваний жены честолюбие в нем вырастает и после тяжелой внутренней борьбы приводит его к преступлению. Но, приняв решение, он уже ни перед чем более не отступает. Титанический характер его проявляется в том, что он не испытывает никаких угрызений совести и, сознавая весь ужас как совершенного им, так и того, что ему еще предстоит совершить, с отчаянным упорством борется до конца.

В «Макбете» Шекспир отразил не только кипучие страсти и бурные политические перевороты того времени, в которых героизм часто шел об руку с преступлением, но и переоценку всех ценностей, кризис морального сознания, возгласе ведьм («вещих сестер») начальной сцены трагедии, которая служит прелюдией к ней, создающий мрачный настрой пьесы:

Зло – в добре, добро – во зле.

Полетим в нечистой мгле.

Вклад Шекспира в развитие ренессансного реализма.

Творчество Шекспира отличается своей масштабностью – чрезвычайной широтой интересов и размахом мысли. В его пьесах нашло отражение огромное разнообразие типов, положений, эпох, народов, общественной среды. Шекспир изображает расцвет человеческой личности и богатство жизни со всем изобилием ее форм и красок, но все это приведено им к единству, в котором господствует закономерность.

Шекспир продолжает традиции народной английской драматургии. Сюда относится, например, систематически применяемое им смешение трагического и комического, которое воспрещалось представителями ученого классицистического направления в драматургии Ренессанса. Точно также, кроме редчайших случаев, когда специфика пьесы обуславливала это, он не соблюдает единства времени и места. Шекспир давал полную волю своей фантазии и применял «открытую» форму построения пьес, при которой действие развивается скорее по законам психологическим, чем логическим, допуская вторжение неожиданных эпизодов и дополнительных штрихов, не являющихся строго обязательными. У Шекспира мы наблюдаем пестрое смешение лиц и событий, необычайно быстрые темпы действия, стремительную переброску его с одного места в другое. Эта живость, красочность, непринужденность стиля, обилие движения и ярких эффектов очень характерны для народной драмы.

В неразрывной связи с народностью Шекспира находится его реализм. В основе шекспировского реализма лежит живое, непосредственное отношение ко всем явлениям жизни. При этом Шекспир не только правдиво изображает действительность, но и умеет глубоко проникнуть в нее, подметить и раскрыть то, что в ней есть самого существенного.

Реализм Шекспира проявляется в том, что он изображает явления в их движении и взаимной обусловленности, подмечая все оттенки и переходы чувств. Это дает ему возможность рисовать цельных людей во всей их сложности и вместе с тем в их развитии. В этом отношении глубоко реалистично и построение характеров у Шекспира. Подчеркивая в своих персонажах черты типические, имеющие общее и принципиальное значение, он в то же время их индивидуализирует, наделяя разнообразными, добавочными черточками, которые делают их подлинно живыми.

Реализм Шекспира обнаруживается также в точности анализа душевных переживаний его персонажей и мотивировке их действий и побуждений. Наконец, реализм Шекспира проявляется в его языке. Исключительное богатство языка Шекспира заключается не только в выражениях, оборотах речи, но и в обилии смысловых оттенков различных слов или речений. Можно различать у Шекспира несколько стилей. Разные персонажи говорят у него неодинаковым языком, в зависимости от их общественного положения. Сцены лирические, трогательные, комические, трагические и т.п. также написаны у него разными стилями. Но и независимо от всего этого стиль Шекспира с течением изменялся, постепенно освобождаясь от поэтических прикрас и все более приближаясь к живым интонациям разговорной речи. Очень сильна в языке Шекспира народная стихия, выражающаяся в обилии народных оборотов речи, пословиц, поговорок, отрывков из народных песен и т.п. Стиль Шекспира, взятый в целом, глубоко правдив и реалистичен. Шекспир избегает схематичных, расплывчатых выражений, выбирая слова конкретные и точные, передающие сущность каждого чувства или впечатления, вплоть до малейших его оттенков.